May 14th, 2015

Тимофеев, мелочи

На Элементах появились интересные воспоминания про биофизика Валерия Иванова. Очевидно, это был крупный специалист по ДНК - я о нем знал мало, увы, еще и на серьезный интерес к биофизике ДНК меня не хватает. Но имя Валерия Иванова, а главное, его прозвище - Хромосома - мне знакомо с детства, благодаря повести Гранина "Зубр".

Collapse )

В новой статье о Тимофееве-Ресовском тоже есть интересное. Вот первый момент:

Это Тимофеев придумал Хрому его прозвище: назвал его «хромосомой», потому что Хром был длинный, тощий и гибкий. Уже потом произошло сокращение до Хрома. Для многих Тимофеев был в те годы недостающим звеном, живым реликтом, связывавшим великую генетику начала ХХ века с новой биологией, которую новое поколение, проходившее в школе лысенковскую версию науки о наследственности, должно было создавать на одной шестой части суши.

О том, какую роль играл Тимофеев в нашей биологии 50-70-х годов, я уже писал. Действительно, окно в большой мир. Он был один такой, но и этого очень на многое хватило; вот она, роль личности в истории.
Второй момент забавный. Я об этом слышал и читал, но не в такой крайней форме. Отношение Тимофеева-Ресовского к начинающей стремительно развиваться молекулярной биологии:

Интересно, что, как и большинство генетиков своего поколения, Тимофеев так никогда и не поверил в ДНКовую природу гена. Он считал эту теорию проявлением примитивного редукционизма, присущего физикам и химикам, ничего не смыслящим в биологии. Максим [Франк-Каменецкий] хорошо помнит, как, сталкиваясь с Тимофеевым на разных собраниях, он неизменно вместо приветствия слышал насмешливое: «Что, всё еще ДНКакаете?» Разумеется, при всем своем восхищении Тимофеевым Хром совершенно не разделял этой позиции — он был прежде всего физиком и химиком и, конечно, отъявленным редукционистом.

Один из основателей биофизики, человек, впервые экспериментально определивший примерную молекулярную массу гена, учитель Макса Дельбрюка, получившего Нобелевскую премию за изучение механизма репликации вирусов. И такой вот, позволю себе сказать, витализм. Недаром он всю жизнь, никогда зоологической проблематикой не занимаясь, с гордостью считал себя классическим зоологом.

P.S. А еще для меня примечательно, что ивановские семинары, о которых рассказывается в статье, "исчерпали себя" (в связи с тем, что научные интересы участников уже определились) в начале 70-х годов, т.е. как раз тогда, когда происходит действие великой повести "За миллиард лет до конца света". Там как раз интеллектуальная жизнь той эпохи и изображена. В рамках, своего рода, истории нового Фауста. В этой повести Стругацких как раз интересно сочетание вечной, универсальной темы с точным документом времени.