caenogenesis (caenogenesis) wrote,
caenogenesis
caenogenesis

Categories:

Кузякин и Т. Д.

В связи с недавним постом о П. П. Гамбаряне (2 экз.) вспомнилась еще одна история.
Был такой зоолог - Александр Петрович Кузякин. Довольно крупный ученый, занимавшийся в основном фаунистикой и биогеографией летучих мышей. И вот, разбирая свои материалы, он в некоторый момент пришел к убеждению, что видообразование у летучих мышей происходит скачкообразно, без промежуточных форм. По сути это была несколько модернизированная версия мутационной теории де Фриза. После нескольких лет обдумывания и промежуточных прогонов концепции в докладах он написал на эту тему большую статью "Близкие виды рукокрылых в аспекте их исторического развития", на которую известный герпетолог Сергей Александрович Чернов дал отрицательный отзыв.
Кузякин, понятное дело, обиделся, и разгорелась острая полемика, в которой с обеих сторон летели наподобие шрапнели... нет, "склеротические демагоги" и "старые маразматики" всех видов - это потом; пока что герои были еще молоды, и перебрасывались они цитатами из классиков марксизма-ленинизма (дело происходило в первой половине 1941 года). Статья, однако, опубликована так и не была. А потом началась война, и полемика заглохла.
Прошло несколько лет. И вот в 1949 году, после знаменитой сессии ВАСХНИЛ, Кузякин отправил на имя директора Зоологического института АН СССР Евгения Никаноровича Павловского очень агрессивное послание. Ссылаясь на то, что его учение о виде соответствует диалектике, он обозвал Чернова "стряпчим непролазной схоластики" и торжествующе провозгласил, что академик Лысенко 31 августа 1948 года изложил на сессии ВАСХНИЛ представления о видообразовании и внутривидовой изменчивости точно в таком же духе.
"Теперь, - писал Александр Петрович, - перед моими "Близкими видами" открылась широчайшая дорога, полностью очищенная от черновых. Теперь я могу их публиковать где угодно без долголетних поклонов перед редакциями. Мне в этом поможет и наш новый декан факультета, и Отдел науки Центрального Комитета Партии" (Даревский, 1997).
Завершалось послание буквально ультиматумом. Кузякин, считая себя выступающим с позиции силы, требовал включения его работы в издательский план и добавлял в конце ни много ни мало следующее:
"...Одновременно считаю долгом чести предупредить, что в случае выпуска "Близких видов" в другом месте я в предисловии дам документально подтвержденную характеристику отношения к ним со стороны Зоологического института".
Увидев эту бумагу, Чернов перепугался до смерти, и ставить ему это в вину нельзя: как правильно замечает по этому поводу Илья Сергеевич Даревский, не всем быть протопопами Аввакумами или Савонаролами. Даже просто отмолчаться в этой ситуации Чернов не отважился - он провел несколько публичных выступлений, в которых отрекался от своих старых взглядов на теорию вида. От волнений и унижений он серьезно заболел. Никаких других последствий, впрочем, для него эта история не имела.
Сам Евгений Никанорович Павловский, однако, отнесся к выходке Кузякина гораздо более спокойно. Академик, генерал, кавалер трех орденов Ленина, он был человеком умным, и напугать его было не так-то просто. Приоритетом для него в эти годы было сохранение научного потенциала Зоологического института. К тому же он наверняка полагал, что чем меньше политики в окрестностях института - тем лучше. В общем, публиковать в "Трудах ЗИН" статью Кузякина редакционный совет с благословения Павловского отказался.
Что же было дальше?
"В первые годы расцвета лысенковщины «народный академик» дважды выступал в Московском университете. Одна из его лекций, проходившая в Коммунистической аудитории старого здания на Моховой улице, была посвящена внутривидовой и межвидовой борьбе. Результатом её стало увольнение из университета Александра Николаевича Формозова. Вторая лекция проходила в осеннем семестре 1950 г. в Большой зоологической аудитории на улице Герцена. Её темой было скачкообразное происхождение одного вида из другого: ржи из пшеницы, кукушки из пеночки и т. п. После выступления Т. Д. Лысенко Александр Петрович попытался задать ему вопрос. Начал с того, что в таком-то году он установил у летучих мышей скачкообразное происхождение одного вида из другого. Вопрос ещё не был сформулирован, как последовала агрессивная реакция Т. Д. Лысенко, который закричал: «Вы за приоритет? Возьмите его!». Эта реплика академика окончилась для Александра Петровича увольнением из МГУ" (Мазин, 2018).
По-моему, это прелесть как поучительно. Ведь в данном случае Александр Петрович, как Винни-Пух, "не хотел сделать ничего пло..." Можно представить, как он воодушевился, увидев объявление о лекции Лысенко, да еще в родном МГУ, да еще на такую выстраданную им самим тему. Несомненно, он абсолютно искренне хотел публично признать авторитет Лысенко - и подкрепить его своим научным вкладом, по возможности в обмен на покровительство. Только вот Трофиму Денисовичу на тот момент никакие непрошеные сторонники были уже не нужны. Чихать он хотел на то, что какой-то там исследователь предлагает научные аргументы в его поддержку - гораздо важнее было, свой это человек или не свой. Кузякин был "не свой", да еще и выглядел подозрительно (уж не на приоритет ли он посягает?!), и Лысенко не раздумывая смахнул его с доски, как чужую пешку, даже не поинтересовавшись, что там за летучие мыши такие. Хотя именно работа Кузякина могла бы послужить одним из наиболее наукообразных подтверждений лысенковской теории видообразования.
В итоге впервые опубликовать свою многострадальную статью Кузякин смог только в 1956 году, и не в трудах ЗИН, а в издании Узбекской АН в Ташкенте, и в урезанном виде.
Своей идее скачкообразного видообразования он, однако, остался верен и продолжал регулярно публиковать работы на эту тему аж до 1983 года. По свидетельствам учеников, он всю жизнь считал эту концепцию главным, что ему удалось сделать в науке.
Концепция эта, по всей вероятности, была полностью ошибочной: виды, на которых Кузякин ее основывал, на самом деле вообще не были предками или потомками друг друга, он принимал параллелизм за филогенетическую близость (так, во всяком случае, объяснял Даревскому другой специалист по рукокрылым, Петр Петрович Стрелков). В современных обзорах (Крускоп, 2016) есть упоминания о Кузякине как систематике, но никаких следов его теоретических идей там не найти. Насколько можно судить, их вклад на науку - строго нулевой, при всей их выстраданности и при том, что человек был готов пойти ради них чёрт знает на что. Бывает и так.
Tags: история науки, эволюционная теория
Subscribe

  • Ковалевский

    Сегодня про птиц не будет, хочу вместо этого выложить всякие попутные мелочи - например, байки из жизни нигилистов. Мне тут пришлось обратиться к…

  • Федуччиа

    Процитирую без комментариев вступительную часть книги известного палеоорнитолога Алана Федуччии "Riddle of the feathered dragons" (2012): ...Mayr…

  • Преадаптация

    Преадаптация - это, попросту говоря, адаптация, служащая основой для другой адаптации, чаще всего никак не связанной с исходной. Я не буду излагать…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 26 comments

  • Ковалевский

    Сегодня про птиц не будет, хочу вместо этого выложить всякие попутные мелочи - например, байки из жизни нигилистов. Мне тут пришлось обратиться к…

  • Федуччиа

    Процитирую без комментариев вступительную часть книги известного палеоорнитолога Алана Федуччии "Riddle of the feathered dragons" (2012): ...Mayr…

  • Преадаптация

    Преадаптация - это, попросту говоря, адаптация, служащая основой для другой адаптации, чаще всего никак не связанной с исходной. Я не буду излагать…