Переводы
caenogenesis
Тут в комментах хорошо отозвались о научно-фантастическом романе Франка Шетцинга "Стая". Роман, может быть, и интересный, но я быстро забросил чтение из-за бесчисленных биологических ошибок в переводе. Такое впечатление, будто переводчик вообще не знал о существовании словарей и справочников. Иногда смысл текста приходится разгадывать, как шараду: вот что такое, например, "рифленая медуза"? И это тем обиднее, что стиль перевода в целом неплох.
Тут мне вспомнился редчайший пример явной переводческой ошибки у Стругацких, по воле судьбы связанный именно с биологией. В романе Кобо Абэ "Четвертый ледниковый период", который перевел на русский А. Н. Стругацкий, говорится:

Зародыш свиньи проходит стадию передних почек. Передние почки у взрослого организма имеются только у угрей. У зародыша свиньи они отмирают без всякого видимого эффекта примерно через пять дней, а на их месте возникают средние почки. На первый взгляд передние почки — совершенно бесполезный этап, но если их удалить, средние почки не образуются. Они же, в свою очередь, преобразуются в орган, на основе которого вырастают настоящие почки.

Речь идет, конечно, о так называемых поколениях почек позвоночных: головная почка (пронефрос) - туловищная почка (мезонефрос) - тазовая почка (метанефрос). "Тазовых почек нет у голых гадов. Они отсутствуют. Так-то-с", - поучал студента профессор Персиков. Ладно, но почему головная, или передняя, почка - только у угрей? Угорь - это обычная костная рыба, почка у него мезонефрическая, то есть туловищная.
Так вот, я совершенно уверен, что в японском тексте имелся в виду не угорь, а миксина - морское бесчелюстное, и в самом деле единственное (по общепринятому мнению сравнительных анатомов) позвоночное, у которого пронефрическая почка сохраняется во взрослом состоянии. Японские зоологи много изучали миксин, я об этом даже как-то писал. На угря миксина похожа чисто внешне, формой тела, а по анатомии и систематической принадлежности - ничего общего.
У меня не хватило жизненных сил найти японский текст романа и произвести проверку, буду благодарен, если кто-нибудь японочитающий это сделает, чтобы закрыть вопрос. Но в английском тексте соответствующая фраза выглядит так:

In full-grown creatures only the lamprey has this type of kidney.

Lamprey - это минога, ближайший современный родственник миксины. Не удивлюсь, если обозначающая их лексика в японском языке в какой-то степени общая, хотя и не знаю этого с достоверностью. Так или иначе, в английском переводе мы тоже видим научную неточность, но гораздо меньшую, чем в русском. Интересно, что ж там в оригинале.

Вирусы
caenogenesis
Благодарю всех, кто участвовал в опросе про вирусов, ваши мнения действительно пригодились и еще пригодятся.
Сам я думаю, что при любом осмысленном делении природы на живую и неживую вирусов надо считать живыми. А почему - постарался объяснить под катом.



Вирусы: живые или нет?Collapse )

Картинка здесь просто для красоты, это иллюстрация к роману "Фиаско" с Девиантарта.

Опрос
caenogenesis
Нужен для дела. Если у кого-то есть какие-то комментарии, буду рад увидеть.



Вирусы живые или нет?

живые
153(70.5%)
неживые
64(29.5%)


UPD. Леди и джентльмены, я хочу бинарного ответа - как угодно обоснованного, но однозначного. В вашем распоряжении весь спектр убеждений от номинализма до витализма или гилозоизма, да хоть солипсизм. Но постарайтесь выбрать из двух дискретных вариантов. Или вы правда считаете, что между живым и неживым нельзя провести никакую четкую границу? А как тогда вообще пользоваться этими понятиями?

UPD2. Если что, за ЛЮБОЕ обоснование любого мнения я буду благодарен, мне это и нужно. Лишь бы оно, мнение, было четким и не отменяло сам вопрос.

+1
caenogenesis
Одним популяризатором науки стало больше. Великолепная Полина Лосева (в ЖЖ serdcekaratista) опубликовала статью о внеклеточной ДНК и ее сигнальной роли:

http://chrdk.ru/sci/cell_free_dna

Эта тема интересна тем, что находится в точности на стыке генетики и физиологии (идейно ближе к последней). Скорее всего, как раз поэтому она относительно малоизучена. Профессор Григорий Александрович Кожевников говорил, что оболочники - группа, которую плохо знают все зоологи, потому что непонятно, кто их должен изучать - зоологи позвоночных или беспозвоночных; вот тут примерно такая же ситуация. У Полины подход ко всему скорее физиологический, и это хорошо. Дальше, если хотите, читайте сами, а я вот только картинку повешу, показывающую, что все непросто:


Мопертюи
caenogenesis
Когда я выложил пост о цифровой природе наследственной информации, меня сразу попросили рассказать подробнее про то, при чем тут Мопертюи. Выполняю просьбу.

* * *

Пьер Луи Моро де Мопертюи был одним из самых блестящих умов французского Просвещения. Он не преподавал в университетах, не имел никаких профессорских званий, а просто занимался наукой в свое удовольствие, время от времени публикуя результаты. И это очень рано сделало его известным ученым и членом нескольких академий, - в XVIII веке такое еще было вполне возможно. Именно Мопертюи получил решающие данные о форме Земли, доказав, что она представляет собой сплюснутый с полюсов эллипсоид вращения, как и было несколько ранее предсказано Ньютоном. Мопертюи открыл (и математически обосновал) принцип наименьшего действия - один из самых общих принципов физики, оказавшийся полезным для вычислений как в механике, так и в оптике. Убежденный космополит, Мопертюи по приглашению короля Фридриха Великого переехал из Парижа в Берлин и там стал президентом Прусской академии наук. Это создало ему большие проблемы на родине через несколько лет, когда между Францией и Пруссией началась Семилетняя война, - увы, жизнь мыслителей в разделенном мире никогда не бывает безоблачной. Умер он в возрасте 61 года в эмиграции, в Базеле, в том самом 1759 году, события которого, по мнению многих нынешних историков, определили поражение Франции в борьбе за мировое господство.
Заинтересовавшись теорией наследственности, Мопертюи не стал пытаться разглядеть структуру клеток под микроскопом: он прекрасно понимал, что текущее состояние естественных наук не позволит там ничего толком разобрать. Он выбрал совершенно другой путь, а именно занялся исследованием человеческих родословных. Фактически это было применение известного кибернетического принципа «черного ящика». Пусть мы пока не можем вскрыть механизм наследственности, но некоторые его черты наверняка можно будет описать, если как следует рассмотреть данные «на входе» и «на выходе».
Прежде всего Мопертюи показал, что наследственные качества совершенно равноправно передаются потомкам от обоих родителей. Это называлось «бипарентальной теорией наследственности», и в XVIII веке в этом были убеждены далеко не все. Одни ученые считали, что зародыш получает наследственные качества в основном от отца (анималькулисты), другие - что в основном от матери (овисты). Мопертюи с фактами в руках опроверг обе эти теории. Что же касается его собственных взглядов на наследственность, то их можно сформулировать в нескольких пунктах.
● Предки передают потомкам наследственное вещество, состоящее из материальных частиц («задатков»), между которыми существует химическое сродство еще неизвестного типа. Эти частицы являются носителями памяти. Для каждой части организма существует своя наследственная частица, определяющая свойства этой части.
● При размножении организмов наследственные частицы по каким-то еще неизвестным закономерностям расходятся и комбинируются заново.
● В одном организме могут сочетаться разные наследственные частицы, контролирующие один и тот же признак. В этом случае одна частица может «перекрывать» (l'emporte) влияние другой. Здесь Мопертюи открыл явление, которое Мендель в следующем веке назвал доминированием.
● Комбинация наследственных частиц при возникновении нового организма может быть неточной. Если какая-то частица потеряна, возникает урод, лишенный соответствующего органа (monstre par defaut). Если какая-то частица лишняя, то возникает урод с избыточными органами (monstre par exces). Здесь пока можно лишь сказать, что современная генетика действительно знает подобные эффекты.
● Спонтанные изменения наследственных частиц могут мгновенно создавать новые наследуемые признаки. Хорошей иллюстрацией тут послужило явление человеческой многопалости. У двух нормальных родителей, не имевших в обозримом прошлом никаких многопалых предков, может внезапно родиться ребенок с многопалостью, которая потом оказывается наследственной. Документально подтвердив такой случай, Мопертюи фактически открыл мутации (хотя этого термина тогда еще не было).
● При скрещиваниях могут создаваться новые сочетания наследственных частиц и, тем самым, новые разновидности организмов. Именно это делает человек при разведении домашних животных и растений. Нет никаких оснований считать, что те же процессы не происходят в дикой природе. Здесь у Мопертюи теория наследственности естественным образом переходит в теорию эволюции: получается, что одно без другого не бывает. Насколько мы сейчас понимаем, это абсолютно верно. Хотя даже ученые XIX века, знавшие гораздо больше, пришли к этой мысли далеко не сразу.
Интересно, что Мопертюи не допускал никакого наследования благоприобретенных признаков, в отличие от многих ученых XIX и даже XX веков, державшихся так называемого ламаркизма - версии эволюционной теории, согласно которой приобретаемые новые полезные признаки постепенно становятся наследственными. Это особенно важно для Франции, где ламаркизм долго был очень влиятелен. Но на самом деле «мопертюистская» традиция еще старше ламаркистской. Именно ее и продолжает современная генетика.
Есть версия, что Пьер Луи Моро де Мопертюи послужил одним из прототипов доктора Моро, героя знаменитого романа Уэллса «Остров доктора Моро» (Roberts, 2001). Прямых доказательств этому нет, но совпадение первой части фамилии - Моро - с фамилией доктора скорее всего не случайно. Тем более что мысли там содержатся в целом близкие.
Итак, Мопертюи первым пришел к выводу, что материальная основа наследственности (какой бы она ни была) образована дискретными частицами, которые не смешиваются между собой. В XIX веке это было подтверждено экспериментально. Например, французский ботаник Огюстен Сажрэ (Augustin Sageret) скрещивал капусту и редьку - два родственных растения, которые в числе прочего резко отличаются друг от друга формой стручков. Сажрэ ожидал, что у гибрида форма стручков окажется какой-нибудь промежуточной. Но вместо этого оказалось, что гибрид имеет два совершенно разных типа стручков: одни похожи на стручки капусты, другие на стручки редьки, переходного же состояния нет. Эти и другие данные убедили Сажрэ, что наследственные качества определяются некими устойчивыми единицами (он говорил «зачатками»), которые не могут сливаться или смешиваться. Передаваясь от родителей к детям, они вступают в самые разные комбинации, но сами по себе остаются стабильными, примерно как атомы.
Через двадцать лет после Сажрэ австриец Грегор Мендель продемонстрировал в серии аккуратнейших опытов, что такой механизм наследственности реально работает - по крайней мере, у некоторых растений. Более того, Мендель показал, что знание этого механизма позволяет делать проверямые количественные предсказания. «Задатки» Мопертюи, «зачатки» Сажрэ или «факторы» Менделя - это разные названия для дискретных частиц наследственности, которые в каком-то смысле эквивалентны буквам, составляющим текст. Любая определенная частица либо унаследована данным организмом, либо нет. Это и есть цифровой способ передачи информации.

О черепе
caenogenesis
product-867-main-original-1428076178.jpg

Я обещал сделать серию постов про эволюцию черепа.
Так вот, я не забыл, просто это откладывается. По объективным причинам до середины мая у меня не будет возможности уделить теме черепа столько внимания, сколько она заслуживает (а заслуживает она много!). Но как только валентности появятся, так всем про череп и расскажу, если еще кому-то будет интересно.

Теренс Хэнбери Уайт про эволюцию онтогенеза
caenogenesis
«Часто задают довольно праздный вопрос: с чего начался процесс эволюции – с курицы или с яйца? Было ли в начале яйцо, из которого вылупилась первая курица, или это курица сначала снесла яйцо? Я позволю себе утверждать, что первым создано было яйцо.
Когда Бог сотворил все яйца, из которых со временем следовало народиться рыбам, и змеям, и птицам, и млекопитающим, и даже утконосам, он призвал к Себе эмбрионов и увидел, что они хороши».
– Возможно, мне следует пояснить, – добавил барсук, нервно опуская бумаги и поверх них глядя на Варта, – что все эмбрионы выглядят почти одинаково. Эмбрион – это то, что ты есть до того, как родиться, – и неважно, кем ты намереваешься стать: головастиком или фазаном, гирафой или человеком, – в эмбрионах ты выглядишь довольно противным и беспомощным существом. Дальше у меня так:
«Эмбрионы выстроились перед Богом, вежливо сложив на животиках слабые ручки и уважительно свесив тяжеловатые головы, и Бог обратился к ним.
Бог сказал: "Ну что ж, эмбрионы, вот все вы здесь, выглядите все совершенно одинаково, и теперь Мы намереваемся предоставить вам выбрать, кем вы желаете стать. Когда вы повзрослеете, вы, безусловно, станете покрупнее, однако Нам будет приятно пожаловать вас еще одним даром. Вы можете ныне заменить какую угодно часть своего существа на любое приспособление, какое представится вам полезным в вашей дальнейшей жизни. Например, в настоящем своем положении вы неспособны рыться в земле. И вот всякому, кто предпочитает обратить свои лапы в пару лопат или в садовые грабли, дозволяется это сделать. Или, другой пример, ныне вы можете пользоваться ртом исключительно для еды. Любому, кто пожелает превратить свой рот в оружие нападения, довольно лишь попросить, и он превратится в крюкорыла или в саблезубого тигра. Теперь же подходите по одному и выбирайте себе орудия. Помните, впрочем, что по выбранному и произрастете да такими вовек и останетесь".
Все эмбрионы обдумали предмет с положенным вежеством, а затем принялись один за одним подступать к престолу вечности. Им дозволялось избрать две или три специализации, и некоторые предпочли использовать лапы для полета, а рты в виде оружия, или в виде щипцов для ореха, или в виде сверл, а то и ложек, иные же обратили тела свои в лодки, а лапы в весла. Мы, барсуки, крепко подумали и решились просить о даровании трех благ. Мы пожелали обратить наши шкуры в щиты, пасти в оружие, а лапы в садовые грабли. И все эти блага мы получили. Всякий специализировался на свой манер, и кое-кто на довольно странный. Скажем, одна пустынная ящерка надумала все свое тело обратить в промокашку, а некая жаба, живущая среди замученных жаждою антиподов, просто превратилась в бутылку с водой.
Подача прошений и раздача даров заняли два долгих дня, – пятый и шестой, насколько я помню, – и под самый конец дня шестого, как раз перед тем, как настало время закрываться на воскресенье, со всеми эмбрионами, кроме одного, было покончено. Этим эмбрионом был Человек.
– Итак, Наш маленький человечек, – сказал Бог, – ты прождал до последнего, все откладывая решение, и Мы уверены, что все это время ты напряженно думал. Что можем Мы для тебя сделать?
– С Твоего разрешения, Боже, – сказал эмбрион, – я думаю, что у Тебя имелись причины, лучше всего ведомые Тебе самому, сотворить меня в нынешнем виде, и изменять этот вид было бы дерзостью с моей стороны. Если мне дозволяется выбор, я предпочел бы остаться таким, какой есть. Я бы не стал заменять ни единой из данных Тобою частей моего тела на иные и, несомненно, менее удачные части, а остался бы на всю мою жизнь беззащитным эмбрионом, пытающимся по мере сил самостоятельно изготовить пару-другую жалких приспособлений из дерева, железа и иных материалов, каковые Ты сочтешь уместным мне предоставить. Если мне понадобится лодка, я постараюсь построить ее из деревьев, а захочу летать – сооружу колесницу, которая будет делать это для меня. Может быть, я и совершаю немалую глупость, отвергая удобства, кои Ты в доброте Своей мне предлагаешь, но я постарался все обдумать по возможности тщательно и надеюсь, что это ничтожное решение существа столь малого и невинного будет встречено Тобой с благосклонностью.
– Отменно сказано, – довольным тоном воскликнул Творец. – А ну-ка вы, эмбрионы, подойдите сюда с вашими клювами и прочими штучками, посмотрите на Нашего первого Человека. Вот единственный, кто разрешил Нашу загадку, единый из всех вас, и Мы с великой радостью назначаем его Владыкой над всеми Птицами Небесными, и над Зверями Земными, и над Рыбами Морскими. Теперь же пусть все остальные идут любиться и размножаться, ибо настало время закончить труды и передохнуть. Что до тебя, Человече, то ты во всю свою жизнь будешь нагим орудием, хотя будешь и сам прибегать к иным орудиям. И до самой могилы ты так и будешь выглядеть эмбрионом, но перед мощью твоей все прочие станут как эмбрионы. Навеки недоразвившийся, ты навсегда сохранишь в себе зерно Нашего образа, способность видеть некоторые из Наших печалей и испытывать некоторые из Наших радостей. Нам отчасти жалко тебя, Человек, но отчасти Мы на тебя и надеемся. Теперь же беги, и старайся там, как только сможешь.

Скулачев и муравьи
caenogenesis
Понадобилось мне тут почитать книгу академика Владимира Петровича Скулачева "Рассказы о биоэнергетике", вышедшую в далеком 1982 году. Скулачев - без всяких оговорок великий ученый. Неудивительно, что и книга получилась интересная. Тем более, что там есть личные впечатления, рассказы про интересных людей - то, чего в специальных статьях, как правило, не найдешь.
Едва начав читать эту книжку, я увидел невыносимо прекрасное высказывание, которое не могу не процитировать. Скулачев рассказывает, что интерес к биологии начался у него еще в школьные годы с увлечения муравьями, и особенно привлекали его черно-красные муравьи, которые (как он потом узнал) по-латыни называются Camponotus herculianus, а в русской номенклатуре красногрудыми древоточцами. Наблюдать за ними было гораздо интереснее, чем за рыжими лесными муравьями Formica rufa (да, у любого прирожденного биолога есть особенно любимые объекты, а есть менее любимые, часто без всяких рациональных причин). Уже студентом, на летней практике, Скулачев получил возможность вернуться к своим любимым красногрудым древоточцам и сделать по ним самостоятельную работу. Вот что он пишет об этих днях:

Целыми днями я пропадал в лесу, испытывая чувство, которое можно сравнить с утолением жажды или радостью встречи после долгой разлуки с любимой женщиной, потерянной, казалось, навсегда.


Думаю, любой биолог без колебаний подтвердит, что Скулачев тут нисколько не преувеличивает. Я даже хотел было написать, что настоящим биологом только и может называться тот, кто способен переживать в такой ситуации такие эмоции. Но, пожалуй, это все-таки неверно. Например, великолепный Дмитрий Антонович Сахаров, о котором я тоже обязательно как-нибудь напишу, рассказывал в интервью, что хотел было стать химиком, а в биологию попал практически случайно. А Фрэнсис Крик, безусловно один из лучших биологов XX века, и вовсе был физиком до 35 лет. Как и в любой творческой деятельности, тут нет никаких твердых правил. И все-таки существует совершенно особый подвид людей, у которых весь интерес к биологии начинается с чисто предметного, натуралистического, детского интереса к каким-нибудь живым существам - и тогда уж это определяет склад личности на всю жизнь. Приятно было узнать, что и великий Скулачев относится к этой породе. Несмотря на то, что быть специалистом по муравьям он в итоге передумал, а занялся молекулярными механизмами работы клеток. Кстати, в том же мемуаре он описывает и совсем другое лицо биологии, с которым столкнулся позже:

На кафедре биохимии животных, куда я попал после экскурса в мирмикологию, опыт обычно начинали с того, что животному отрезали голову. Уже сам по себе этот акт, в научных протоколах обозначавшийся как «декапитация», символизировал биохимический подход к изучению жизненных явлений...

Да уж.

Истина
caenogenesis


Абсолютно реальное объявление, висящее на биофаке МГУ.

Лем
caenogenesis


Я совершенно случайно увидел эту замечательную фотографию и понял, что не могу ее не запостить. Ну прекрасно же! Думаю, что читателям этого блога никакие пояснения не требуются.

?

Log in